Ученые-историки считают, что проблема севера и Юга возникла в Кыргызстане лишь в советские годы. Раньше кыргызы не делились на южан и северян, на западных и восточных, т.к. были распределены между разными государствами (Кокандское ханство, Бухарский эмират, Российская и Китайская империи). С образованием единого Кыргызстана в виде Кара-Кыргызской автономной области и начинается раскол страны на юг и север, со всему вытекающими последствиями: переселением южных кадров на север и северных кадров на юг. Чтобы подорвать корни манапской власти, большевики начали переселять южных манапов на север, а северных манапов с их близким окружением и родичами на юг, а южных наоборот. Манапы, оказавшись вдали от своих сородичей, лишившись своего социального окружения и поддержки, переставали быть влиятельными персонами и влиять на политику и управление. Переставали в чужой родоплеменной среде правителями и уступили власть большевикам. Раскрыв этот секрет от местных коммунистов-кыргызов, большевики, вслед за манапами, в регионы стали ссылать и другие группы населения, пытаясь таким образом контролировать их. Эта методичка используется до сих пор, т.к. люди верят в то, что если перемешать жителей севера и юга между собой, то трайбализм исчезнет. Хотя причина эта лежит в другом, в затянувшемся процессе формирования кыргызской нации, который ещё не завершен. И не завершился при строительстве социализма.

В настоящее время разделение Кыргызстана на «Север» и «Юг» остается одной из самых устойчиво воспроизводимых тем в общественно-политическом дискурсе страны. Это не просто географическая данность, а сложный социально-политический конструкт, который десятилетиями влияет на кадровую политику, распределение ресурсов и даже повседневное восприятие кыргызстанцами друг друга. В отличие от межэтнических конфликтов, проблема «северян» и «южан» носит характер внутриэтнического регионального местничества. Однако это не «вражда», а следствие институциональных провалов и географической фрагментации.

Первое. В чем природа данного явления? Почему местничество стало для кыргызов «защитным механизмом»?

Для понимания путей решения необходимо отказаться от морализаторства в адрес региональных элит и признать функциональность местничества. В условиях слабости государственных институтов в 1990–2000-е годы, земляческие связи стали единственным работающим социальным лифтом и гарантом выживания. «Свой» чиновник из того же региона воспринимался не как коррупционер, а как покровитель, способный провести дорогу в село или устроить на работу племянника.

Ключевая мысль исходного текста здесь кристально ясна: местничество - это «защитный механизм», который активируется там, где государство не выполняет свои функции. Как только институты начинают работать беспристрастно, надобность в «земляческой крыше» отпадает естественным путем.

Второе. Какова стратегия «лечения» этой болезни? Нужен переход от лозунгов к фундаменту и компетенциям.

Эксперты предлагают прагматичный подход, далекий от популизма. Решение проблемы лежит в плоскости создания условий, при которых региональная идентичность перестанет быть политическим и экономическим ресурсом, т.е. кадры не будут назначаться или замещаться по региональному происхождению, что мы видим все годы советского прошлого, обретения суверенитета и независимости.

а) Для этого необходимо создание такой инфраструктуры, которая будет как «сшиватель» нации. Например,
строительство альтернативной дороги «Север - Юг» и перспективных железнодорожных магистралей — это не просто логистика, это фундамент психологического единства. Прямая физическая связь между регионами разрушает «ментальные границы». Когда время в пути между Ошем и Бишкеком сократится, а стоимость перевозок упадет, неизбежно вырастут межрегиональные браки, торговля и туризм. Люди перестают быть абстракциями друг для друга. Поэтому надо максимально использовать возможности строительства железной дороги Китай-Кыргызстан-Узбекистан, чтобы склеить регионы нашей страны.

б) Экономическая децентрализация и уход от «бишкекского пирога».
Конкуренция за ресурсы обостряется, когда все ресурсы сосредоточены в одной точке (Чуйская долина). Развитие точек роста в Баткене, Таласе или Нарыне снизит давление на столицу и лишит элиты повода требовать «компенсации» за то, что их регион обделен. Рабочие места на местах снижают уровень внутренней миграции, а значит, и бытовую напряженность в густонаселенных городах.

в) Реформа кадровой политики. Переход к политике меритократии (власть лучших).
Ключевой тезис - замена принципа землячества принципом компетенции. Пока госудаоственная служба воспринимается как способ «накормить своих», страна будет раскалываться. Внедрение прозрачных конкурсных процедур (на базе личных заслуг) постепенно обесценит значимость вопроса «чей ты бала?». Когда на ключевые посты приходят профессионалы, а не ставленники кланов, у остальных граждан исчезает чувство региональной несправедливости.

В-третьих, определить временной горизонт.

На вопрос «Как долго ждать изжития местнических настроений?» опыт других стран дает честный и реалистичный ответ: полностью местничество не исчезнет никогда (как и в любой другой стране мира), но его острая, угрожающая фаза может уйти за 20–40 лет (одно-два поколения).

· Нужна смена элит. Политический класс, выросший в независимом Кыргызстане и интегрированный в глобальные процессы, менее склонен играть в «региональные карты». Для современного бизнеса или IT-специалиста архаичные клановые деления являются обузой, если не сказать резче.

· Активно идёт процесс урбанизации, работает «плавильный котел». Бишкек и крупные города выступают естественным нейтрализатором. Дети мигрантов из регионов, обучаясь в одних школах и работая в одних компаниях, формируют новую, надрегиональную идентичность.

В-четвёртых, требуется демифологизация и единый культурный код.

Очень важный аспект - это развенчание мифа о «разных народах». Культурная, языковая и религиозная общность кыргызстанцев составляет около 95%. Различия в диалектах или кулинарных предпочтениях (например, разные способы приготовления плова) должны быть не линией разлома, а предметом культурного обмена.

Именно здесь большую роль играет внутренний туризм и единое информационное поле. Когда южане едут на Иссык-Куль, а северяне — в ореховые леса Арсланбоба, регионы перестанут быть чужими.

И в заключение.

Проблема «Север-Юг» в Кыргызстане разрешима не запретами и лозунгами, а созданием мощных связующих механизмов: транспортных артерий, справедливых экономических лифтов и беспристрастных госудаоственных институтов. Государство должно начать гарантировать справедливость для всех одинаково — и тогда нужда в «своих» исчезнет сама собой. Вопрос лишь в политической воле элит начать этот процесс, а не паразитировать на региональном разделении вечно.

Ильяс Курманов, доктор политологии

Фото www